"Булат, верни Сашу!". Громкое интервью отца Бублика: почему они не общаются?

Казахстанский теннисист Александр Бублик на текущей неделе готовится сыграть на турнире АТР 1000 в Монте Карло.

А отец казахстанца Станислав работает во Флориде тренером. Российское издание Sports.ru поговорило с папой и по совместительству первым тренером Александра.

Спорт Шредингера основные цитаты из беседы, в которой Бублик-старший рассказал:

• о теннисных родителях
• взрослении Александра
• испорченных отношениях с сыном
• поддержке Бублика в России
• переходе под флаг Казахстана

 – Есть ощущение, что работа тренера довольно тяжелая и неблагодарная. Что самое сложное или, может быть, самое досадное?

– Свои дети – это всегда очень тяжело, потому что здесь входят в конфликт роли "любящий папа" и "жесткий тренер". В моем понимании, самая отрицательная черта тренера – это жалость. Потому что, как только ты начинаешь человека жалеть, он начинает этим пользоваться. Особенно дети. Это если мы говорим о своих детях.

Если мы говорим о чужих детях, то там проблема глубже, и эта проблема – родители. Она есть абсолютно всегда. Другая проблема – у тебя нет методов воздействия на этого ребенка. Поэтому работать со своими детьми, с одной стороны, тяжело, а с другой – легче, потому что ты его знаешь лучше. И у тебя есть рычаги, ниточки, за которые ты можешь дергать, чтобы добиться результата. Адекватные родители бывают только в том случае, если они практически не платят. Когда называешь цену, а родители могут платить только часть, тогда у тебя есть рычаги. Рычаг воздействия – это цена. И ты говоришь: "Окей, но вы сидите молча. Если попытаетесь влезть, я меняю цифру".

Я хотел, чтобы Саша играл в теннис больше, чем он. Поэтому у него, по сути, не было выбора. С его 10-11 лет, когда я стал работать старшим тренером в академии, он жил со мной. Через четыре-пять лет я перешел на другую работу, и он опять жил со мной, и там не было воздействия мамы на процесс. Так что, если с 11 до 20 лет он практически фултайм был со мной, то, конечно, у него в голове была выстроена схема: теннис – это приоритет, им надо заниматься и заниматься профессионально. 

– А его нужно было заставлять работать?

– Всегда.

– А как понять, когда заставить, а когда лучше отпустить?

– Когда Саша рос, в России всегда было очень много детей, которые играли лучше него. И намного лучше. А сейчас мы их не знаем, потому что их отпустили.

– Александра всегда тренировали только вы?

– По сути, только я. С тех пор, как мы начали работать, он в 12 лет уезжал на три месяца в США. Я его отпустил с чистой совестью, потому что у нас уже было много конфликтов, я устал от него, и мне нужна такая разгрузка. Он приехал оттуда, мол, "я такой великий". И когда поехал играть первый же турнир в Европе, он мне позвонил и сказал со слезами: "Батя, я выиграл, но я играл так плохо, это труба". Второй раз он, по-моему, три-четыре месяца тренировался в Германии лет в 19-20. Его оттуда выгнали со словами, что выше, чем 400, он в рейтинге никогда стоять не будет. Одна из причин – нет дисциплины. Он вернулся ко мне на рейтинге 960. Это было начало года. К концу года он стоял 200. Опять эти слова в Галле меня зацепили и подстегнули. Но в Галле ему дали очень хороший фитнес.

Еще хороший пример. Когда Саша стоял уже 70-й, мы первый раз пригласили в команду Бориса Собкина – по настоянию президента Федерации тенниса Казахстана Булата Жамитовича Утемуратова. Идея называлась "Функция второго рта": мы договорились с Борисом Львовичем, что я говорю ему, а он говорит Саше. 

Дальше Саша играет "Ролан Гаррос". А перед этим мы где-то два года с Сашиными менеджерами пытались справиться с его долгими разговорами на корте; одно дело, когда ты что-то сказал и начал играть, а другое – когда ты все 30 секунд между розыгрышами говоришь. Мы долго с этим боролись. Справились как раз к "Ролан Гаррос". Там Саша играл против Меллекера и выплескивал эмоции – во всем. А после матча Саша подходит ко мне и говорит: "Батя, знаешь, что мне сказал Собкин? Что я делаю совершенно правильно, что много говорю. Теперь я буду делать так". Поэтому эти функции третьего-четвертого рта не работают.

 – Обычно игрок платит тренеру зарплату. А когда тренер – это папа, как это устроено?

– Саша считает, что надо платить всем – кроме меня. Скажу честно, за всю его теннисную карьеру я от него получил 20 тысяч долларов на момент расставания в 2019 году. Это все, что я заработал от сына – и это я не говорю, сколько потратил на его карьеру.

В 2019 году после нашего последнего с Сашей турнира, парижского "Мастерса", он пригласил меня в ресторан. Он тогда первый раз вошел в топ-50 и в тот вечер впервые в жизни сказал спасибо. Сказал: "Батя, если бы ты не был таким фанатом тенниса, я бы никогда не заиграл. Неважно, что ты делал: наказывал, ругал, оскорблял, – если бы ты этого не делал, то я, может быть, и не заиграл бы".

– Александр рассказывал, что вы с ним не общаетесь. Как вам кажется, это теннис виноват?

– Во-первых, это не я с ним не общаюсь, а он со мной. Это совершенно разные вещи. Дело не в теннисе. Вообще, это лучше у него спросить. Он от этой темы уходит со словами, что это некая семейная история. Я бы тоже не хотел ее касаться, но не общаться со мной – это его выбор, а не мой. Я пытался с ним общаться, выходить с ним на связь. В прошлом году он во время турнира в Майами уделил мне 20 минут около помойки.

Вообще, тут история немножко глубже. Если ты обиделся на человека и не общаешься с ним, значит, ты ему ничего не должен. Такая позиция. На самом деле – у нас был контракт с тех пор, как ему было 18, по-моему, лет. По нему 20% призовых он отдает мне. В какой-то момент Сашина мама сказала, что это неправильно. Он подошел ко мне и говорит: "Бать, смотри, давай мы его сейчас разорвем. Но я тебе как мужик обещаю, 20% с призовых – твои". На данный момент я получил 20 тысяч долларов.

Когда-то, например, у нас был конфликт в Казахстане с федерацией. За то, что Саша ругался матом, ему урезали финансирование и таким образом лишили фитнес-тренера. Я вступился: начал перечитывать контракт, я с ними ругался в течение месяца или двух. Я поссорился со всеми. Но я отстоял контракт. И через два года мне Саша говорит: "А я тебя об этом не просил". Потому что, раз не просил, значит, ничего не должен.

Почему отец и сын Бублики не общаются: версия Александра

Когда тебя тренирует отец или мама, это такие отношения, как между кунг-фу-мастером и учеником. Это отношения, когда слову учителя нельзя перечить, у тебя нет выбора, кроме как слушать, – это же человек, который держит все ниточки и твоей карьеры, и твоей жизни. В детском и в юниорском возрасте [такая парадигма] приносит огромные плоды. В моем случае отец еще и играл лучше меня, пока я был маленький.

А потом ты взрослеешь и начинаешь отвечать, спорить. И тут должна быть мудрость родительская – вовремя отпустить ребенка, услышать его. В 16, 17, 18 лет ты начинаешь задавать вопросы: а почему он делает так, а я так не могу? И вот тут была допущена большая ошибка, которая в будущем привела к расставанию не только ученика и тренера, но и сына и отца, – не было мудрости сказать: да, давай попробуем что-то другое, давай возьмем еще одну пару глаз

Мы пытались, мы привлекали специалистов: и Артем приезжал к нам на турнир в 2018 или 2017 году, и Борис Львович Собкин помогал время от времени. Но было тяжело, потому что отец [настаивал] на своем видении, а тот теннис, который видел для меня он, кроме него никто не видел. Мне нужна была свобода посмотреть с другой стороны на мой теннис. И когда я ее получил, эта свобода дала мне возможность развиваться.

Бублик со своим тренером Артемом Супруновым 

Возвращаемся к Бублику-старшему

– Между тренерами в туре есть конкуренция, как между игроками?

– Я не знаю. Помню, как-то Патрик Муратоглу подходит и говорит: "Стас, ты делаешь с Сашкой все правильно, ты молодец". А я про себя думаю: "Да я и так знаю. Ну хорошо, ты мне сказал, а я что, должен подпрыгнуть от радости? "

Каждый тренер держится за свою работу, и никто не хочет подпускать к своему игроку кого-то другого – потому что ему же платит игрок. Мне с Сашей было проще, потому что мне платил Казахстан. Если Казахстан считал нужным оплачивать работу Собкина с нами, то он оплачивал. А когда Собкин предложил Саше платить ему персонально, Саша сказал: "Если Казахстан хочет, пускай платит, а я не буду платить. Зачем?"

– Вы с Александром – лица казахского теннисного чуда. В этом году будет 10 лет, как он представляет Казахстан. Расскажите, как они вас схантили, не ломало ли вас?

– На каком-то турнире Миша Кукушкин с Настей, тогда его женой, опоздали на шаттл. И Настя спросила Сашу: "Как у тебя поддержка в России? " – "Практически нулевая".

Она говорит: "Давай я, если хочешь, поговорю с Казахстаном". Поговорила. Когда мы подписали контракт, Саша стоял в рейтинге 400-м и вообще России не был нужен.

Какую поддержку в России вы получали на этом пути?

– Как раз в конце 2016-го на Кубке Кремля, когда Саша играл первый четвертьфинал ATP, я подавал отчеты о турнирах за год. И сумма была смешная: за год для игрока, который с 960-го стал 200-м, было 30 тысяч долларов. Ко мне подошли из федерации и сказали: "Мы можем заплатить 6 тысяч". Я говорю: "Знаете, оставьте их себе. Не знаю, на чай, кофе, туалетную бумагу для федерации".

А когда мы уже перешли, на следующий день Саша играл матч, а мы с Булатом Утемуратовым сидели на трибуне. И он мне показывает смс от президента ФТР Шамиля Тарпищева: "Булат, верни Бублика". Я говорю: "А Саша что, чемодан? Потерянный багаж? Это как так? " Он не мне пишет. Он пишет президенту федерации, будто Бублик – это вещь. А ты Бублика спросил, он хочет вообще возвращаться?

В январе текущего года Александр Бублик впервые в карьере вошел в топ-10 мирового рейтинга. У 28-летнего казахстанского теннисиста 9 титулов на уровне основного тура АТР. 

ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ БАУРСАКИ. ЭКСКЛЮЗИВ АЛЕКСАНДРА БУБЛИКА ДЛЯ СПОРТ ШРЕДИНГЕРА